что компания чересчур консервативна, и озвучил новый план развития (да, он знал, что этот план никуда не годится, но в данных обстоятельствах решил, что имеет право высказаться). Итак, он выдвинул предложение…
И шестеро поддержали его как один.
Когда дошло до голосования, новый план приняли единогласно, тем самым отменив предыдущее решение, и Денворт вернулся на прежнее место с довольной улыбкой: еще бы, ведь все так его любят, что не могут ни в чем отказать.
– Джо, я хочу прибавку, – повернулся он к соседу слева. – И должность получше. Замолвишь за меня словечко?
– Еще бы! Конечно! Давно пора! Ты, Эд, заслужил и прибавку, и повышение.
Члены совета не избрали его председателем – такое было попросту невозможно, – но учетверили ему жалованье, предложили должность в двух ступеньках от президентской и закрепили все это одобрительными аплодисментами.
Когда собрание подошло к концу, Денворт протолкался сквозь толпу поздравляющих, отверг множество приглашений и вернулся к себе в кабинет, но к работе не приступил. Он сидел, закинув ноги на стол, курил сигарету за сигаретой и время от времени кивал. Все идет неплохо и даже замечательно – пока что.
Он позвонил Майре Валентайн. Горничная сказала, что мисс Валентайн нет дома. Очевидная ложь, поскольку Майра никогда не вставала до полудня. Выходит, через телефонную линию талисман не действует.
– Передайте, что я буду во второй половине дня, – тонко улыбнулся Денворт и повесил трубку.
Оказавшись в зоне влияния чар, Майра станет легкой добычей. Но какова она, эта зона? Предел видимости? Какая разница…
Он вспомнил про Агату. Любопытно, она уже… Ничего, скоро он все узнает. А тем временем ему не помешает выпить.
– Не выходи из кабинета, – предупредил знакомый шепот. – А не то я такое устрою, что мало не покажется. Сам знаешь, у меня полно друзей и Оберон дал мне карт-бланш.
– Ну ладно, – откинулся на спинку кресла Денворт. – Какие будут предложения?
– Я чертовски устал от всех этих предложений, – объявил Задира. – Я люблю тебя. И хочу забрать тебя в Подгорье. Парадокс, скажи? Кто же забирает… друзей… в Подгорье?
– А что там, в Подгорье? – не сдержал любопытства Денворт.
– Для нас – всякая красота, – ответил Тарзи, – но мы же совсем не люди. Никоим образом. У вас, человеков, неверные представления о пикси. Потешные создания? Как Панч? Поверь, он тоже весьма неприятный субъект.
– Знаю, – согласился Денворт. Он всегда недолюбливал эту крючконосую куклу на разболтанных шарнирах. – На что вы похожи? Вы большие или маленькие?
– Большие, – сказал Тарзи, – но не очень. Размером с дистальную фалангу твоего мизинца. Мы бы тебе понравились, вот только ты не способен нас увидеть.
– Художники не раз изображали пикси.
– Ты и сам можешь нарисовать картинку по моему описанию, – продолжил Задира. – Мы миниатюрные, изящные, хрупкие, с высокой скоростью основного обмена веществ, отсутствием пищеварительного тракта…
– Да ну?
– Мы цельные. Как картошка. Пожалуй, тебе непросто это осознать, ведь ты мыслишь антропоморфически. Кстати говоря, почему я все это рассказываю?
– Из-за талисмана? – предположил Денворт.
– Наверное. Слушай, приди в чувство. Верни браслет Смиту. Я с ним поговорил. Взамен он отсыплет тебе кучу бесовских амулетов!
– Это какие?
– Всякая мелочь, но тебе пригодятся. Бездонный кошель, рентгеновы очки, сканер характера. Ну, что скажешь?
– Нет, – ответил Денворт. – Они не защитят меня от врагов. А талисман защитит. Пока он у меня на руке, никто не способен причинить мне вред.
– Семь кругов ада! – возопил Тарзи. – Ты испытываешь мое терпение! И слишком далеко зашел. Я бы сделал…
– Что?
– Вот что! – хрипло выкрикнул пикси, когда в кабинет вошла секретарша Денворта.
Ее тело обмякло, словно из него извлекли все кости. Изумленно охнув, женщина осела на пол и растворилась в воздухе – целиком, вместе с одеждой.
Денворту поплохело. Он зажмурился, закусил губу и тихо позвал:
– Мисс Беннетт?
Ответом ему было хихиканье Тарзи.
– Мисс…
– Вот что я хотел бы с тобой сделать, – с удовольствием объяснил пикси. – Еще и похлеще бывают вещи, сам увидишь!
– Бесполезно. – Денворт пришел в себя, опустил ладони на столешницу и уставился в пространство. – Согласен, это неприятно, но мисс Беннетт ничего для меня не значила. Мне плевать, жива она или мертва. Ее страдания меня не касаются. Я неуязвим и намерен сохранить такое положение вещей.
– Свинья ты!
– А ты дурак, – парировал Денворт. – В конце концов, кто убил девушку? Ты!
– Это вполне укладывается в мою мораль, – сказал Тарзи. – Человеческая жизнь для меня – пустое место. Как говорится, подливка к гусыне для гуся не годится. Каждому свое. С точки зрения этики я имею право убить девушку, но ты не можешь остаться равнодушен к ее смерти. Это безнравственно.
– Вернее сказать, аморально.
– Это уже софистика. Не умничай. Поверь, я зайду гораздо дальше, – пообещал Тарзи. – Рано или поздно ты на коленях ко мне приползешь.
– Напомни, кого ты любишь? – осклабился Денворт.
– Т-т-тебя! – промямлил Тарзи.
От возмущения он едва не лишился дара речи. Воздух едва заметно дрогнул. По всей видимости, пикси дал деру.
Денворт обдумал события последних минут. Как ни странно, его вовсе не тронуло исчезновение мисс Беннетт – возможно, из-за незавершенности. После смерти, как правило, остаются неприглядные трупы, напоминающие о несовершенстве земных существ. Они не отличаются красотой, но пробуждают эмоции, вызывая ассоциативный контраст.
Денворт покачал головой и решил, что отныне не будет испытывать эмоций. Это не так уж трудно. Если оставаться безжалостным эгоцентристом, ничто не воспрепятствует действию Талисмана любви.
Но Майра…
Он позвонил домой. Агаты не было. Нет, батлер не знал, куда она ушла. Надо ли чем-то помочь? Мистер Денворт нездоров? Он должен следить за самочувствием…
Денворт кисло улыбнулся и повесил трубку на рычаг. Сперва выпьет, а потом заедет к Майре, прежде чем она оденется и сбежит.
Так и сделал. Рыжеволосая, надменная, обворожительная Майра вышла в прихожую и сердито взглянула на служанку, без разрешения впустившую Денворта в квартиру. Сегодня ее хрипловатый голос звучал чуть резче обычного:
– С чего вы решили…
– Здравствуйте, Майра, – улыбнулся Денворт, ошеломленный ее извечной, чувственной, почти осязаемой красотой.
Как всегда, во рту у него пересохло.
– Послушайте, Эд Денворт, – повернулась к нему Майра, взмахнув бирюзово-бархатными юбками. – Я уже говорила…
И замолчала.
– О чем вы говорили?
Разглядывая его, Майра разомкнула губы, и в темных омутах ее глаз зародилось что-то новое.
– Я…
– Уйдите, – сказал Денворт служанке, а когда та послушалась, раскрыл объятия, и Майра с готовностью прильнула к нему, не задавая лишних вопросов.
Несколькими часами позже они потягивали коктейли в саду на крыше одной из высоток с видом на город. Расслабленный Денворт купался
